• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:35 

Мародеры. Цвет надежды. Лили Эванс

Вот это меня накрыло после «мародеров»! Все-таки действительно самая сильная эмоция – это любовь. Впервые удалось поиграть с любовными линиями, при чем сразу с двумя, и вот до сих пор не отпускает. Осталось ощущение легкой недосказанности, мол, а что будет дальше? Как будут развиваться отношения Лили и Джеймса? Что будет с Северусом? Как Эванс сможет быть счастлива по-настоящему, зная, что ее друг страдает и что она ему соврала? А потом вспоминаю про 1981 год, про годы войны до этого, про то, что им не удалось даже пожить…
О грустном пока не будем! Далее персонажный отчет от Лили Эванс. Как всегда, много слов, порой несуразных предложений. Но без этого не обходится ни одна моя игра. Для меня это определенный ритуал, чтобы история осталась историей. Потом приятно перечитывать такие отчеты, вспоминать, ужасаться своей манере письма. Приятного прочтения!
(В тексте возможны переходы изложения от первого до третьего лица. А также много воды и личных переживаний. И романтических мотивов. Слабонервным лучше не читать!)

=======================================================
Одна! Лишь треск огня в камине...
Лишь холод мыслей и огонь желаний.
Как можно сделать выбор между ними
И не нарушить хрупкость мирозданья?
Нужна! Двум так до боли непохожим,
Двум очень разным и таким неповторимым.
На удивленье, оказался выбор сложным.
Друг или Враг?. . Любимый.
(с)"Цвет надежды"

Незадолго до событий игры. Переписка Лили и Джеймса.
*****
18 октября
«Здравствуй, Поттер.
Нет, не нужно сейчас бежать к профессору МакГонагалл и с большими удивленными глазами рассказывать ей, что тебе написала Лили Эванс, что значит, что с ней явно что-то не так. Со мной все нормально, я в полном порядке. Я не нахожусь под действием чар или зелий, хотя вряд ли ты знаешь… но не важно. Перейдем сразу к делу.
Меня очень огорчает тот факт, что нам запретили праздновать День Основателей в субботу. Конечно, провести это время с пользой за учебниками – тоже хорошее дело, но ведь суть не в этом. Нам что-то посмели запретить, не объясняя причины! Назвал бы хоть кто-то вескую причину, например, что шум в этот день может нанести непоправимый ущерб школе – тогда ладно. Я считаю, что нам просто бросили вызов. Великий Годрик Гриффиндор с достоинством бы на него ответил! Мы, студенты, не имеем права порочить его имя, мы должны доказать, что способны преодолеть любые проблемы и препятствия!
В общем, мне нужна твоя помощь. Сама я не справлюсь. Только не стоит, пожалуйста, вешать это письмо в рамочку на стене в спальне, как доказательство, что Эванс наконец признала, что ей нужна чья-то помощь, при чем твоя. Это очень и очень серьезные вещи! Я хочу возложить на тебя большую ответственность! Ты готов?
Взамен можешь даже что-то попробовать попросить, но не факт, что я соглашусь.
В ожидании ответа, Лили Эванс»
*****
18 октября, вечер
«Привет, Эванс!
Вот удружила... когда это я бегал к МакГонагалл? Впрочем, в чем-то я с тобой согласен - не ожидал. Рад, что с тобой все в порядке.
Не знаю, почему вдруг празднование решили перенести - может быть, эти шишки из министерства заставили себя таким образом уважить, а может, вдруг, через 1000 лет, узнали, что Хогвартс был основан не 23, а 24 числа?
Считаю, как истинные гриффиндорцы, мы должны понять, что это там руководство школы затевает, и уж опорочить нашу честь не дадим!
Конечно же, я прислушиваюсь к словам профессора МакГонагалл, и именно ее заявление подтолкнуло меня на мысль, что мы можем устроить в гостиной Гриффиндора отличную вечеринку в субботу, 23 октября! Мы с Бродягой притащим немного сливочного пива из "метел", что скажешь?
Короче, можешь на меня положиться, праздник мы не дадим сорвать!
С удивлением, Сохатый.
PS: А насчет стенки - это хорошая идея!»
*****
19 октября, утро
«Я считаю, нам бы непременно сообщили, что была ошибка в дате основания. Нет, что-то мне подсказывает, это все большая и страшная тайна, о которой, как всегда, не стоит знать студентам.
Серьезно?! Ты посчитал, что нам стоит устроить вечеринку?! Это ведь... замечательная идея! Признаюсь, тебе я написала именно по этому поводу. Вряд ли я бы смогла обеспечить гастрономическую составляющую праздника в полной мере. Для этого мне нужны вы. Со своей же стороны я приму меры, чтобы никто нас не услышал во время веселья. И еще сделаю пригласительные, разумеется. Это будет тайная вечеринка, на которую попадут лишь избранные со всей школы!
Поттер, не забывай, что у девочек есть доступ к спальням мальчиков. Даже и не думай.
Лили Эванс.
*****
19 октября, вечер
«Привет!
Что известно от МакГонагалл, кроме "мисс Эванс, Вас это не должно беспокоить"?
Подготовка идет. Ведем профилактические беседы с домовиками о голодающих студентах, так что еда будет. С выпивкой решаем.
Подыскиваем место для праздника. Есть пара идей... но надо проверить.
Тем временем, мы подключимся к нашему небольшому расследованию, и попытаемся разузнать, что там взрослые напридумали с переносом даты.
Выше нос, Лили! Праздник приближается!
Сохатый.
*****
18 октября, обед, разговор между Лили Эванс и Доркас Медоуз.
- Как тебе новость? Круто, правда? - с иронией спросила девушка, скрестив руки. - Но у меня есть превосходная идея!
- Ничего не имею против, Лили, - загоревшийся лукавством взгляд внимательно разглядывал лицо подруги, - и какие же масштабы..хм, "шалости" ты планируешь?
- Масштаб минимальный - наша гостиная. Я думаю, мы сможем себе позволить провести небольшую тайную вечеринку и угодить нашему прекрасному основателю Годрику Гриффиндору! Праздник будет предполагать всяческие конкурсы, интересные игры, ну, и конечно угощения. - Лили наконец остановилась и уже заговорщически тихо добавила (хотя зачем тихо, если никто бы не услышал?) - А еще у нас будут приглашения. Вечеринка же тайная, но мне бы хотелось видеть и представителей других факультетов у нас. Не много: по одному приглашенному от каждого гриффиндорца. Я чуть позже тебе объясню, как это я собираюсь провернуть. Но я гарантирую, что многие захотят попасть к нам!
- Чувствую, нам будет весело, - сказала она с ироничной улыбкой на губах.

===================================

Перед субботой девушка готовилась не покладая рук. Ей нужно было сварить зелье, чтобы выпившие его в течении нескольких часов никому не смогли рассказать о вечеринке. Это был превосходный план, поскольку их никто не сдаст в таком случае, а если и сдаст – легким взмахом палочки гостиная будет убрана и ничего не будет свидетельствовать о празднике. Несколько раз за неделю она от усталости засыпала на месте и просыпалась почему-то совершенно в других местах.
А еще… а еще она решила, что больше не может жить с болью утери друга. Вычитав в книге зелье, которое позволяет убрать какое-то воспоминание, она была намерена сварить его и забыть. Только что? Выбор стоял между «забыть близкую дружбу» и «забыть о предательстве».

Суббота, вечер.
Мы собрали всех приглашенных в нашей гостиной, и я торжественно передала «Кубок Основателей» (облагороженный бокал из кабинета профессора Слизнорта) с зельем по кругу. Никто даже не спросил, что это за напиток! Начало празднования официально началось!

- Лили… - Я замечаю, что кто-то ходит за мной как тень. Кто же это может быть? – Лили, нам надо поговорить.
- Нет. Не надо. – Сухо отвечаю, будто самой себе, и отворачиваюсь, намерена уйти из Большого Зала подальше.
- Что может изменить один разговор? – Северус говорит это с таким тоном, что вот-вот я не выдержу и пойду против своих принципов.
- Он может изменить абсолютно все! – резко выпаливаю и покидаю помещение. Мне срочно нужно найти Доркас.

- Помнишь, я говорила тебе, что хочу избавиться от своей душевной боли? Что хочу забыть Северуса?
- И что ты решила, он к тебе приставал? – интересуется Доркас, тогда я даже не поняла, зачем.
- Немного, снова хочет поговорить. А я… я не хочу с ним говорить!
- Решать тебе.

Незадолго после этого я замечаю, что совсем без сил и вот-вот усну. А если снова какой-то кусок моей памяти пропадет (без моего желания)? Обращаюсь к профессору МакГонагалл, а та тут же вызывает Дамблдора. Он проводит сеанс легиллименции и узнает, что кто-то наложил на меня «Империус» и приказывает следить за Люпином и записывать все для кого-то. Естественно, директор снимает с меня чары, объясняет ситуацию, а у меня в голове уже созрела идея: это кто-то из слизеринцев!

Я решительно выхватываю за руку Северуса из толпы слизеринцев и веду его за собой, куда-то подальше, в пустой коридор, где как-то чересчур воинственно и яростно приставляю ему палочку к горлу.
- Я знаю, что это кто-то из ваших! Отвечай немедленно! – подсознательно я знаю, что он все равно не причинит мне вреда.
- О чем ты?
- Кто-то из ваших наложил на меня «Империус» и заставлял следить за Люпином! – Северус тут же изменился в лице… Похоже, он не знал, и сам пришел в ярость от услышанного.
- Я об этом не знал Лили.
И я верю. Опускаю палочку и тяжело вздыхаю.
- Ты думаешь, я бы позволил кому-то это сделать, если бы знал?! Ты мне доверяешь? – Я лишь спустя минуту киваю. – Скажи, Лили, зачем ты подсылала ко мне Поттера и свою подружку?
- Что? О чем ты вообще?
- Они говорят, что ты жаловалась на меня, что я тебя преследую.
- Я не просила их трогать тебя. И если ты узнаешь что-то про мою ситуацию, дай мне знать, пожалуйста.

- Лили, кажется, я знаю, кто подставил тебя и Доркас в той ситуации с грозовой тучей. Это была Беллатрисса Блек. – Джеймс быстро сообщает это и уходит. Куда? Что? Зачем? Когда я догоняю его, он уже, оказывается, успел вызвать на дуэль Блек. Та же отдает право сражаться за себя Регулусу Блеку. Все так быстро, не понятно, и вдруг до меня доходит, что хорошо это не закончится.
- Стой! Поттер! Не делай этого! – Я, на глазах у всей собравшейся аудитории, стаю между дуэлянтами. Мне очень страшно. – Пожалуйста, не делай этого, оно того не стоит. – И он почти соглашается.. пока из-за моей спины не раздается насмешливый комментарий Регулус: «Что, Поттер, прячешься за спиной у девчонки?».
- Отойди, Лили, так нужно. – Я понимаю, что ничего не смогу поделать, или, все же, смогла бы?
- Джеймс… - Почти со слезами отхожу в сторону. Стоп. Я назвала его «Джеймс?»
Ну, и конечно, после долгой схватки, когда я все еще надеялась, что они закончат в ничью, Поттер схватывает Торменцио. ТОРМЕНЦИО. Самое гнусное, что только может быть. Через 30 минут он умрет. Мадам Помфри ничего не может сделать, Эванс даже Снейпа привлекает, чтобы тот сварил зелье. А, оказывается, что профессор Слизнорт в замке! Через 20 минут Лили прилетает в больничное крыло с готовым снадобьем и осторожно дает пить Поттеру. Конечно, после этого остается только опуститься на пол рядом с кроватью приключенца. О чем он только думал?!
В это время, кстати, в больничном крыле целая толпа, которая ошарашенно наблюдала за умирающим до этого, а теперь за искренними переживания рыжеволосой.
- Ну, что, Эванс… - Поттер приоткрыл глаза, и я облегченно вздохнула. – Ты пойдешь теперь со мной в Хогсмид?
ГЕНИАЛЬНО! Он чуть не умер, а первые его слова, пойду ли я с ним в Хогсмид! Поттер! Ты не выносим! Резко поднимаюсь и отхожу. – Конечно же… НЕТ!

В гостиной Гриффиндора, мы продолжаем праздновать День Основателей.
- Поттер, Доркас, почему мне Северус сказал, что вы к нему приставали? – Доркас смущенно опускает глаза, в которых такие чертики такие танцы танцуют, обзавидоваться можно.
- Я ему просто сказал, чтобы он к тебе не лез. Тебе ведь это не нравится? – серьезно отвечает-спрашивает Поттер.

Несколько часов выдались какими-то непродуктивными, почти ничего важного не происходило с Лили и это начало понемножку сводить с ума. Мало того, почти никого не было! Все гриффиндорцы куда-то подевались, а когда их удавалось поймать, они говорили про тайны, 5-ый факультет, кровавые ритуалы и прочее. А Поттер так вообще сказал, что объяснит все потом и вовсе пропал. Оставался только Люпин, который даже слышать не хотел о том, что возможно наши гости из Дурмштранга его используют. Почему он мне не доверяет? Где все? Что мне делать?.. А Снейп все так же ходит рядом, с ним ведь можно поговорить!
И Лили, хорошо все не обдумав, отчаявшись, или просто со злости на друзей, пьет зелье, с желанием забыть, что Северус назвал ее грязнокровкой. И забывает…

- Привет, Сев, ты знаешь, что здесь происходит? Почему все так бегают, что за пятый факультет? – Он тоже ничего толком не знает, а слизеринцы, кстати, как-то странно косятся на нас. Не люблю слизеринцев!
- Лили, нам надо серьезно поговорить. – Что-то мне совсем не нравится это, ну, да ладно. Мы выходим из зала в коридор, где никто не сможет нам помешать.
- Я кое-что знаю, но прежде, чем я тебе расскажу, я должен знать ответы. Как ты думаешь, что бы выбрал Поттер: тебя или кого-то из своих «мародеров»?
- В смысле? Что? О чем ты?
- Просто ответь. – Серьезно говорит Северус, а мне становится страшно, почему он задает такие вопросы.
- Я не знаю, Северус. Ты не думаешь, что это странно?
- Хорошо, Лили, тогда ответь на один вопрос… - Его тон вдруг становится слишком мягким, будто он боится, будто это что-то… что-то… - Ты меня любишь?
Где-то внутри меня сжимаются все внутренности, более точно дать описание этому чувству я не могу. Вольное падение. Всплеск. Удар. Осознание. Я честно не знаю, что сказать. В это время появляется Кира с фотоаппаратом и делает колдографию.
- Сев… Что за вопросы ты задаешь? Я не знаю. – Зато я прекрасно знаю, что если он спрашивает, значит он чувствует это ко мне. Я подозревала. – Я не могу ответить сейчас. Ты можешь мне дать время, чтобы подумать?
Он кивает, и я в ту же секунду убегаю.

С силой захлопываю за собой дверь в гостиную и понимаю, что не одна. Тут почти все в сборе. Даже Поттер. В голове проносится мысль, что неплохо бы сейчас выпить что-то покрепче сливочного пива, например, огневиски, а его, к сожалению, нет.
- Эванс, с тобой все в порядке? – Я отрицательно качаю головой и молча показываю на дверь. Не могу же я прямо здесь говорить, в присутствии многих студентов, некоторых я даже не толком не знаю. Джеймс выходит за мной, и мы усаживаемся на скамье в одном из пустых коридоров.
- Я говорила со Снейпом. – Поттер опускает голову. Неужели он знает? А я вдруг впервые вижу его таким взволнованным, совсем не похожим на себя. – Он задал мне два вопроса.
- Про один я, кажется, догадываюсь. – Обреченно говорит он. – Он заставил меня выбирать между тобой и мародерами, мол, у меня есть шанс спасти своих друзей. А еще любезно предложил отойти в сторонку и не мешать вам.
- И что же ты выбрал? – Хотя где-то в подсознании я понимаю, даже не знаю, а понимаю.
- Я выбрал тебя. – О, да, кажется, мне просто нужно было это услышать. В отличии от разговора с Северусом, на этот раз было как-то приятно, но тоже странное ощущение, сложное. И в то же время страшно. И я и он, оба, мы понимали, что кому-то из мародеров угрожает опасность, и скорее всего, Лунатику. Я все еще могу ответить «да» Снейпу и попытаться его спасти. Насколько долго мы молчали?
- Ты ведь понимаешь, что, возможно, он говорит не серьезно, просто пытается отгородить меня от тебя? В любом случае, мы не позволим кому-то навредить! – Джеймс говорит очень убедительно, вернее, старается. – Помнишь, ты говорила, что за помочь в организации я могу что-то у тебя попросить?
- Да, конечно, это твое право.
- Пошли завтра в Хогсмид? Завтра официальный праздник и посещения Хогсмида разрешены. – Наверное, увидев мое недоверчивое выражение лица, он очень быстро добавил: - Если ты совсем этого не хочешь, ты можешь не соглашаться! Я пойму!
Если я скажу сейчас «да» Поттеру, мир перевернется. Но мне впервые хочется согласиться, не уйти, не фыркнуть, не съязвить, как я это всегда делаю. Просто согласиться. Может, мы слишком мало говорили наедине? Вот так вот? Меня бесила его показушность на людях, а сейчас он выглядит совсем не так, как обычно, он открытый, искренний, без единого намека на свою самоуверенность. Даже наоборот! Немного уверенности ему бы сейчас не помешали.
- Я согласна. Да, я говорю «да».
Где-то за несколько минут после этого в коридоре появляется Блек со слизеринцами. Он окликает Джеймса, а тот просит подождать, потому что говорит со мной.
- Слышишь, потом поговоришь со своей грязнокровкой! Это важно! – отчеканивает Сириус, чем удивляет даже самих слизеринцев. Что же чувствую я? Предательство. Снова. Снова от человека, от которого не ожидала такое услышать никогда.
- Лили, не переживай, я разберусь. – Джеймс успокаивает меня и с грозным видом уходит говорить с Блеком.

И что я теперь скажу Снейпу, кстати? С этим вопросом я обращалась посоветоваться к Доркас несколько раз. И все также несколько раз пробовала начать разговор с Северусом, и убегала, так и не решившись.

И тут я вижу, как Белла хватает Поттера за руку и тащит куда-то в катакомбы, мурлыкая что-то про ответственное задание.
- Стой, Поттер! Куда ты собрался?! Тем более с ней! – Джеймс успокаивает меня, говорит, что все будет хорошо… и уходит с ней. И это замечает кучка студентов, которые сразу же начинают плодить слухи и сплетни. Конечно, дожили! Теперь я еще и ревную?
Вместе с Доркас и в сопровождении Беллы мы идем искать пропавшего Джеймса. И я очень не хочу даже реагировать на фразу Регулуса про то, что «его уже бесполезно искать, он уже не такой». А какой?! Далее картина маслом: Поттер без сознания, над ним склонилась Мальсибер и что-то делает, а через мгновение уже кастует в него Торменцио. Что, опять?! Слава Мерлину, что с прошлого раза осталось что-то и не придется варить заново. Конечно, после того, как этот… оболван очнулся, мне пришлось отчитать его и добавить что-то типа «а я предупреждала!».
Просто оболван! Ну, почему он меня не слушается? Вот встречались бы мы, у меня было бы больше прав, и я бы смогла больше на него повлиять. Я даже не заметила, как всерьез задумалась над этим… И идея мне понравилась!

Поздний вечер. Я ловлю Снейпа, и мы отходим подальше, чтобы поговорить. Я приняла решение. И я… должна солгать.
- Скажи, ты если я скажу «да», ты сможешь отказаться от дружбы со слизеринцами? Вот теми, кто боготворит вашего так называемого Лорда?
- Речь не идет сейчас об этом. Я хочу знать конкретный ответ. – Он не понимает, что это для меня самый важный фактор. Поэтому.. поэтому я выбрала Поттера.
- Я люблю тебя как друга. Не больше. – Северус даже не изменился в лице.
- А Поттера?
- О нем «речь не идет сейчас».
- Хорошо, тогда последнее… Я тебе дам возможность переубедить меня, чтобы я все исправил, чтобы никто не пострадал.
- Я не отказываюсь от общения с тобой! Мы будет видеться и после школы, ведь ты живешь совсем рядом! Мы можем гулять вместе! – Я желаю этого, я не хочу, чтобы он исчезал из моей жизни.
- Но мне этого мало. Ты сделала свой выбор, Лили Эванс.
Мне хотелось догнать его. Мне хотелось сказать, что я солгала. Я люблю его гораздо больше, чем друга. Но я должна это закончить, пока не слишком поздно. Этот спор все равно никогда не прекратится, и если за все годы я хоть как-то не смогла на него повлиять, если я не увидела ту крупицу надежды, за которую можно зацепиться, разве того стоят все мучения? Ссоры будут и дальше. Просто нужно отпустить его… Даже не смотря на чувства, я не смогу переступить через себя и принять его мировоззрение. Мы слишком разные. Пока все не зашло слишком далеко, я должна была это сделать. Прости, Сев. Так, наверное, будет лучше.
Я всегда буду помнить и любить тебя.

==========================

31 октября 1981 года. Лили держит на руках маленького Гарри, который так похож на отца. В это время Джеймс пытается рассмешить их. И у него получается! У него всегда получалось. Лили_уже_Поттер счастлива, у нее есть семья, у нее есть любящий муж и очаровательное дитя. Где-то за стенами продолжается война, умирают дорогие ей люди. Доркас и Марлин уже нет, они достойно сражались! Но здесь еще нет войны, она не добралась в этот маленький кусочек тихого мира, еще буквально 5 минут можно наслаждаться умиротворением, не думать о плохом. Жить. Любить.

Перед смертью она будет думать о трех дорогих ей людях. Она подумает о Джеймсе, хладнокровно убитом этим чудовищем. О маленьком мальчике, которого всеми силами попытается спасти, даже отдаст за него жизнь. И, возможно, обязательно вспомнит о Северусе, которого не забыла и которого также любила, как и мужа.
запись создана: 26.10.2015 в 20:34

13:45 

Дурмштранг. Час Ворона. 1 семестр. Аника Ауэршперг. Персонажный отчет

ЧАСТЬ ІІІ. ПЕРСОНАЖНЫЙ ОТЧЕТ.
*С вкраплениями моих игроковых комментариев. //
*В тексте возможен переход от третьего до первого лица и наоборот.
*Некоторое время и последовательность может быть утеряна.
*Факты ниже не могут быть использованы против меня в игре, только если Вы не знаете это лично.
==============
АНИКА АУЭРШПЕРГ (ТУРЬЯШСКАЯ), 16 ЛЕТ, СЛОВЕНИЯ.
Аника должна была учиться в Дурмштранге со своей сестрой Сириллой, но внезапно сестра отказалась. Она была единственной, кто прибыл в Комитет (Министерство), и одна переправлялась через порт-ключ. Она не знала _никого_ в университете. Арка направила ее в Александрийскую коллегию, которая встретила с теплотой и радушием. Изначально Аника мечтала о Праге, но зря зря зря, это не ее.
Девочка ждала бала очень долго, надеялась на сказочный вечер! Шляпа и Случай свели ее с замечательным человеком, с Ярославом, это должен был быть чудный праздник! Представления коллегий прекрасны, если не учитывать, что конец выступления Валахии она забыла полностью, что вызвало ряд волнений среди новых знакомых. После официальной части она не стала долго задерживаться и почти сразу направилась в гостиную, к ней снова приставали с расспросами и грозились сказать старосте/замдекану/декану. Слава духам, что не ректору.

После полуночи:
– Скорее! Там Яцек без сознания возле целительской! – в коллегию вбежала второкурсница и сразу же скрылась. Естественно, все перепуганные последовали за ней. Возле целительского крыла было много людей, но студентов никто туда не подпускал.
– Стало плохо не Яцеку, Ярослав без сознания. – Снова говорил кто-то из старших.
– Зачем же так врать? Он мертв. – В «разговор» вмешалось одно из привидений.
Сложно описать то, что в тот момент пережила Аника. Она молила отпустить ее туда. Ее даже не пугали преподаватели, коих там было слишком много. Она хотела убедиться, что это не правда.
– Привидения лгут, милая! – кто-то тщетно пытался ее успокоить. Да, у нее еще была надежда. Ровно до того момента, пока из целительской не показался пан Матьяш (кажется, именно он). Она хорошо расслышала слова «он мертв». Крик... Боль… Уже все вместе александрийцы пытаются удержать ее. Боль. Морфеус…
Проснувшись в своей кровати, она не сразу поняла, что произошло. Возле нее сидела пани Горкич с соболезнующим видом. Конечно, она пыталась успокоить девочку, отговорить от необдуманных поступков… Анику учили уважать взрослых и не перечить им, поэтому ей оставалось только кивать и соглашаться. На самом деле она уже думала о том, как будет бежать на кладбище или еще куда, но явно не сидеть спокойно в гостиной и делать вид, будто ничего не произошло, никто не умирал, и вообще все хорошо.
После ухода пани Горкич, к Анике пожаловал еще один гость, заперев за собой дверь на Коллопортус Ультиму. Вот как-то аж страшненько стало. Пан тогда-еще-Ратиборж долго говорил, объяснял, он помог вспомнить бал. И знаете… Анике полегчало. То ли свеча, единственное, что освещало комнату, была не совсем обычной, то ли сам пан еще-Ратиборж.
//Это был мой самый эмоционально-тяжелый опыт в играх. При чем персонаж находился на грани «сейчас побегу бросаться в реку», а мое сознание оставалось почти чистым. У меня наконец-то получилось разделять себя и персонажа. И при этом же я жила им. Сложно объяснить, но это было очень круто!//

=========
Утро было ужасным, как и все последующие утра. Засыпать в 5 утра и рассчитывать на бодрое пробуждение – очень хороший настрой, который, к сожалению, никогда не действует. Я, пожалуй, не буду описывать, как проходили все лекции, их было слишком много (слишком, слышите, пани Бальшич?)).

13.30. Кладбище
У меня даже еле получилось добыть свободную минуту, чтобы пойти на кладбище. Мне никто не говорил, я просто знала, что он там. Оказалось, что не только он, а и Смотритель, тогда я впервые с ним познакомилась, и уже тогда он показался мне весьма загадочной личностью. «Я просто рассказываю истории… и копаю могилы».

17.30. Занятие по чарам
– Пани Ауэршперг, у Вас хорошо получается. – Матерь Божья, меня похвалил пан Матьяш! Я не настолько безнадежна! И я даже ни разу не уронила палочку!

После 19.00. Александрийская коллегия
– Я хочу рассказать Вам историю о влюбленной паре… – Пан Смотритель сидел в гостиной Александрии, а вокруг него собрались желающие послушать сказки… но сказки ли? Мне кажется, я не имею право пересказывать чужую легенду, это нужно слушать с первых уст.
Вкратце: это история о двух влюбленных, которые столкнулись с ужасными проблемами. «В конце» девушка убивает себя, а ее жених продолжает искать ее темной-темной ночью с фонарем в руках. Но здесь нет конца… Он до сих пор ее ищет.

20.00
– У нас есть еще есть время, давайте сходим в лес с паном Пиром! – Количество александрийцев-первокурсников-приключенцев я помню, нас было трое, не считая пана эконома. Но я напрочь забыла, кто это был. Поиски единорога не дали результатов, в принципе, мы вообще ничего там не нашли. Что мы там искали – тоже не понятно. Ну, прост. На кладбище уже пошло только двое, то ли испугались, то ли еще что.
Пан Пир освещал надгробия, читая имена. Я стояла у одного. Все, как и днем, только темновато. Кстати, последняя александрийка куда-то делась, оставив меня наедине с экономом.
– Пани, составите мне компанию, я планирую очередной обход крепости? – На часах 20.50 и уже скоро начнется занятие с пани Змий. Хочу ли я туда опоздать? Не-а. С извинениями, я, кончено, отказалась.

20.55. Недалеко от ректората.
– АЛЕКСАНДРИЙЦЫ!!! СЮДА! – Пани Грушкова и пан Козельбрухер пересчитывают первокурсников и вздыхают с облегчением. – Какого вы пошли в лес?! Вы не знаете, что сейчас не спокойное время? Дурмштранг вас не защищает. Смогли бы вы там себя сами защитить?! Чтобы такого больше не было!
----
– Аника, это ты им рассказала о вылазке в лес? – кто-то шипит на меня, обвиняет во всех смертных грехах. Как это могла быть я, если я все это время была с экономом? Честно, даже отвечать не хочу. Я не сдаю своих. И идти вместе с ними на занятие – тоже не хочу. Я лучше догоню профессоров и спрошу, почему они так кричали. И таки догнала и спросила на свою голову.
– Александрийцы, вы же должны думать! Где ваши мозги? – я в это время краснею, и честно не знаю, что ответить. – Вы видели, чтобы этот эконом ходил с палочкой? Он колдовал при вас? – И тут до меня доходит.
– Божечки, а с ним потом еще на кладбище ходила, и чуть не пошла осматривать местность… – Нужно было видеть выражения лица пана Козельбрухера и пани Грушковой. – Но, я же таки не пошла! – радостно добавляю в конце.
Да, на занятие пани Змий я попала с опозданием.

22.00. Занятие по ВТиМ
//Пан Воронов – лучший физкультурник за всю мою жизнь!//

После полуночи. В коридорах Дурмштрангах.
Я вклиниваюсь в разговор о снах, о истории, о клятвах. О клятве между 13-ти родами и 13-тью босорканями. Тринадцатая из босоркань жива, она может прийти в любой момент и потребовать выполнения уговора, скорее всего, она будет просить защиты.
Я могу быть ею. Босорканей. Я читала историю Словении, на ком был женат мой предок. Я думаю, что я здесь самая слабая из первокурсников… Я попадаю к пани Сантаварасиенне. Нервный срыв. Снова. Скоро на меня нужно будет варить ведро умиротворяющего бальзама.

=================
Сонное утро второго учебного дня, я успела принять дозу кофе на душу перед Чарами. Если на первом занятии я была молодец, на втором как-то не очень молодец. Мне никак не удавалось сделать этот проклятый «Инсендио!».

Около полудня. Недалеко от кладбища.
– Пан Смотритель! А возлюбленный может и сейчас искать свою невесту? – До меня внезапно дошла эта суть.
– Прошлое и настоящее соприкасаются. Все возможно…
– Тогда мне кажется, я его видела.

Незадолго после.
Александрия кучкой сидит возле целительской. Нашу старосту кто-то отравил, или еще что, никто же ничего как всегда не говорит.

Еще чуть позже.
Я сижу в целительской. Ярослава попала под действие какого-то артефакта, не может прийти в себя. Рассказывает о голосах… и барабане. «Не может быть…». Я слишком много читала, вот не читала бы, вообще бы ни о чем не переживала, училась спокойно. Ярославе, вроде, полегчало, но… Она говорит, что смогла уничтожить такой мощный артефакт. То ли я что-то не понимаю в артефактах, то ли не знаю.

14.00 Письмо от отца.
Он уверяет меня, что в нашем роду никогда не было босорканей, это всего-навсего старая легенда. Сказка. Я доверяю отцу. Я ему верю. Как и в то, что у нас нет никаких проблем. Только он сказал, что оставил Сириллу дома, чтобы она ему помогала… с чем?

15.00. Лаборатория
Я приготовила «Эйфорию»! Конечно, пан уже-не-Ратиборж-а-Хуньяди сказал, что оно не идеально, слишком много молока единорога, но для меня это успех!

16.00. Площадка для тренировки
Пан Матьяш учит меня и Ярославу чарам. «Коньюктивитус» и «Сенсус Виденди». Угадайте, кто ничерта не справляется? Угадайте, у кого потом нервный срыв и кого веду в целительское крыло? Бинго! Меня!

18.30. Коридоры
– Пан Смотритель, а можете ли Вы рассказать мне еще историю?
– Я знаю много историй… Я знаю имена, которые многие уже забыли. Вам снятся сны?
– Нет… Но другим снятся.
– Спите сегодня крепко.

19.00. Коридоры
– Пан эконом! – коленки-то у меня дрожат, рядом ни души. «Видишь барабан – стукни в него, видишь фонарь – задуй его» - услышала сегодня от кого-то… – Пан Пир! Как Ваш сегодняшний обход? Нашли… что-нибудь? А что это у Вас за фонарь? Можно его задуть? Мне Смотритель тут одну интересную историю рассказал…
– Все хорошо, тихо и спокойно. Фонарь как фонарь, светит, сколько помню себя. А задуть я не разрешаю. – Тут я аж совсем похолодела. – А что за история?
Я пересказываю ему основное, он смеется, и в конце выдает: – Пани, а Вы знаете имя нашего смотрителя?..

20.50. Александрийская коллегия.
– Аника, ты не хочешь сейчас пойти на спецкурс по «Ядам и противоядиям»? Ой… стоп. Нет. Тебе лучше туда не ходить. Ты слишком впечатлительная, а там бывает такой жесткач. Аника, куда ты?... Аника!
А я уже видела цель и не видела преград. Тем более что до начала оставалось 10 минут!

21.20 Спецкурс
– Кто-то хочет вина? – пан Хуньяди передает бутылку, из которой только что пил сам… или не ее? Я только потом вспомнила, как виртуозно бутылка ныряла под стол, а потом снова выныривала. Да еще и мы в темноте сидели.
– Я!!! – согласился только Твардовский.

21.45. Коридоры.
Мы с Матиушем (не путать с Матьяшем) крутились возле портала в лес. По расписанию, именно здесь должно было проходить занятие по ВТиМ, как-то не заметно. Матиуш как-то странно щурится, жалуется на освещение. ЩЕЛК! «Траванул-таки!»
Я еще не такая бессильная! Я могу почти на себе тащить сопротивляющееся тело! А оно еще и возмущается, говорит, что с ним все хорошо! Привела в лабораторию, усадила, смотрю на пана Хуньяди, мол, противоядие давайте. Ага, очень смешно, Аника, разве ты еще не поняла, что с бывшим Ратиборжем теперешним Хуньяди не бывает ПРОСТО?
– Я дам Вам подсказку, – В этот момент я уже осматривала всю лабораторию, – Сегодня студенты уже готовили это противоядие. И эти студенты были на спецкурсе.
ЩЕЛК. С нами была третьекурсница с Валахии! Поднимаю Матиуша и бегом ее искать. Далеко мы не отбежали, за углом нас ожидали первокурсницы, и надо же!, с противоядием! Стали требовать от Твардовского в качестве платы желание, бла-бла-бла… ЩЕЛК. Я случайно, честно. Палочка сама сказала мне, что пора на них наложить Конфундус. Я слушаю свою палочку.
----
О… С какой гордостью я входила в лабораторию с пустым бокалом от противоядия. Молча поставила его на стол (за меня сказала слишком большая сила, с которой донышко бокала встретилось с поверхностью стола). Пан Хуньяди УЛЫБНУЛСЯ (хотя это такое, скорее, это было «молодец, хорошая работа, не ожидал», хотя и это я, может, себе додумала, и он вовсе так не думал), и я с еще большей гордостью покинула лабораторию.

22.15. ВТиМ
Все просто: «Менто Менорес», «Ступефай», «Инкарцеро». И так 5 раз. Я быстро справляюсь с Безыменем. Черт! Пан Матьяш хвалит меня! Говорит, что с реальной угрозой я справляюсь очень уверенно!
---
Все просто: «Инсендио», «Инкарцеро», «Ступефа». И так 5 раз. Мой противник – Умрун. Я не справляюсь, пан Матьяш пытается меня защитить, падает в автоступефай. Пан Воронов, как мне показалось, тоже куда-то упал. Я доделываю последний «Инсендио» и уползаю в темный угол этой площадки. У меня стресс. Одно дело – безобидный «Конфундус», а другое – что я стала причиной того, что случилось с профессором. После этого меня еще долго мучает угрызение совести.

Полночь. Александрийская коллегия
Мы празднуем групповое День Рожденье наших второкурсников, а в частности ДР пана Дракулешти. А еще проходим завершающий этап нашего посвящения.

2.00. Сон
Мне снится кошмар. Тот, которого я боялась больше всего на свете. Я боялась, что это окажется правдой. Я видела во сне, что я Анна Дарвулия, 13-ая из босоркань. Я вижу смерть Влада Дракулы. Я вижу, что мне удается сбежать…

3.00 Александрийская коллегия
Я с криком просыпаюсь, от чего привлекаю внимание своих сокурсников и Эрзси. Меня трясет, и я не могу успокоиться. Вкратце рассказываю им о своем сне и подозрениях, и намерении рассказать Владу Дракулешти, что я, возможно, потомок Анны Дарвулии, если вообще не могу ей стать. Матиуш довольно красочным жестом показывает, что меня ждет – он убьет меня. Чушь какая! А хотя… если это поможет…
Пан Дракулешти не доволен, что его отвлекли от чтения, он забирает меня в библиотеку, чтобы я там все объяснила, потому что _у него нет времени_. Я объяснила, правда, я не поняла, что у него была за реакция. Его вообще сложно понять иногда. Я сказала, что готова дать ему клятву, только ее нужно сформировать.
– Тебе нужно успокоиться и хорошо подумать, что именно ты хочешь сделать. Пойди к пани Сантаварасиенне, она поможет.
---
В целительском крыле меня нашли третьекурсники, которых я видела вообще мельком. А они _внезапно_ знают все о моем предположении и моем намерении давать клятву Дракулешти. Только они вот пояснили, что это для меня может плохо закончится, мне нет и 17-ти, а клятва – это не просто что-то пообещать, это сильный ритуал (если хотеть-таки, чтобы клятва действовала). Да, и вообще, это все бесполезно, первоначальной клятве более 4 веков.
Пана Дракулешти я потом не нашла, он будто испарился.

============
Утро. Завтрак
– Пани Аника, куда Вы вчера пропали? – Интересуется Владислав. А мне больше интересно, куда он вчера исчез. За завтраком как-то не хочется пугать других людей босорканями, клятвами и прочим, вдруг кто-то впечатлительный. Просто говорю, что с этим нужно подождать, это может не дать результат.

10.05. Лаборатория
Первый курс Александрии куда-то исчез, оставив только свои вещи. В лаборатории только я.
– Доброе утро, Александрия. – С иронией здоровается пан Хуньяди. – Почему тут так грязно? Вы должны убирать лабораторию перед занятием и после. Я не люблю грязь.
А еще он не любит шуршащие симплексовые пакеты, прям боится их, я слышала, как он кричал при их виде! Это первокурсникам на будущее.
– Пан Хуньяди, а чем вытирать чернила? – честно, мне показалось, что это чернила. А это была всего лишь кровь.
– Чья же это кровь, пани Аника?
Я думаю, что пора таки, пора блеснуть своими знаниями! – Вдовья! – А потом почему-то добавляю, что девичья кровь белая… СЛЕЗЫ, АНИКА, СЛЕЗЫ ДЕВИЧЬИ/ВДОВЬИ БЕЛЫЕ.
– Сейчас мы проверим, какого цвета у Вас кровь. Вы же девица? - Пан Хуньяди встает, начинает рыться в своих вещах в поисках ножа.
– Нет! Пожалуйста! Не надо! – Даже встреча с экономом-не-экономом так сильно не перепугала меня. Слава духам, профессор передумал.

10.50. Лаборатория
– Я почти не чувствую в Вашем зелье морфеева стебля. У Ваших однокурсников получилось лучше. – «Кто бы сомневался!»

11.45. Кабинет трансфигурации
В журнале напротив своего имени я вижу самый низкий балл по итогам занятия. «Да что же это такое!!!»

12.05 (приблизительно) Дорога от совятни
Иду, никого не трогаю. А тут раз – палочка на дороге валяется. Раз валяется – значит никому не нужна, за палочкой, обычно, хорошо следят.

13.30. Письмо
Я же была написала отцу, что он лжец, кстати. Вот, ответ получила, что он, видите ли, «обеспокоен моим состоянием», «учеба на меня плохо влияет» и бла-бла-бла. Я перестала доверять отцу. Хранит свои тайны – пусть хранит себе дальше.

13.40. Кладбище
– Пан Смотритель, я пришла рассказать Вам свой сон. И я хотела бы снова его увидеть!
– Спите сегодня крепко.
– Пан Смотритель, а Вы бы не могли назвать мне свое имя?.. – Он загадочно смеется.
– Мое имя давно забыто, уже более 2 тысяч лет. Но если Вы его назовете, я вознагражу Вас.

14.00. Лаборатория
Честно, не помню, зачем меня сюда занесло. Но здесь сидела пани Горкич, которая весьма обрадовалась моему появлению.
– Пани Ауэршперг! Можно Вас на минуточку. Мне написал Ваш отец, говорит, что его беспокоят Ваши письма домой. – Я не могу здесь не фыркнуть. Как же. Успел пожаловаться декану. – Давайте-ка Вы мне все расскажете.
И я рассказала: о снах, о истории моего рода, о моих ужасных чарах, о моих переживаниях, что я могу превратиться в босорканю. Во время разговора к нам присоединилась пани Батори (которая меня пугает так же, как и пани Змий). Она заверила, что у Дарвулии не было детей. У остальных 12-ти – были, но это такое.

15.50. Площадка для тренировки
Я зачарованно наблюдаю за тем, как второй курс прорабатывает чары. Как я здесь оказалась? Была слишком увлечена происходящим. В какой-то момент пан Матьяш замечает мое присутствие…
- ВСЕМ СТОЯТЬ! – Он идет сюда, ко мне. От ужаса я даже не могу ничего сказать. – ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ?! ВЫ ХОТЬ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО КТО-ТО МОГ ПОСТРАДАТЬ? – первый раз слышу, что пан Матьяш орет вообще. Он прогоняет меня и ставит новую печать. А я даже не смогла выдавить из себя «извините» или вообще хоть слово или звук…
(Перед каждым занятием пан Матьяш запечатывает площадку, чтобы студенты могли спокойно практиковать чары. Если нарушить хоть одну печать – а они у каждого входа просто на земле – будет очень плохо)

17.50. Письмо
Представляете, мой отец достал даже пани Змий. Он говорит, что пани ректор заверила, что никто не может превратиться в босорканю. ДА ЛАДНО. Похоже, мне стоит написать ему завтра. Но я не буду забегать наперед.
Да, я остаюсь на каникулы в Дурмштранге. Домой мне не хочется категорически.

19.00. Александрийская коллегия
– Александрийцы, у меня есть для вас новость. – Нас собрала Магдалена, наша староста. – Пани Горкич больше не наш декан. Пани Змий сместила ее и назначила пани фон Вейде.
Реакция была очень бурной. Естественно через некоторое время мы уже стояли в кабинете ректора и требовали объяснений.
---
– Мы, первокурсники, хотя бы знаем пани Горкич! А вместо нее ставят непонятно кого! – Впервые я позволила себе так отозваться о профессоре. Я не знала, что пани фон Вейде все слышит…
В кабинет, собственно, вошла она. Вся такая гордая, строгая, я боялась ее до чертиков. Немка, что тут кажешь.
– Сегодня в полночь я хочу видеть всех александрийцев в своей гостиной. – Говорит это с тоном, которому просто нельзя перечить. – Мы с вами пообщаемся, познакомимся. Чтобы я не была «непонятно кто». – Она улыбнулась, только вот от такой улыбки мне почему-то захотелось врасти в стену. Она все слышала.

20.40. Александрийская коллегия
– Вы, случайно, не знаете, чья это палочка? – к нам заглянул пан Хуньяди и показал найденный артефакт. Никто не знал, чье это. – Жаль, я мог бы за нее что-то получить…

21.00. Площадка для тренировок
– Сегодня на моем занятии случился очень досадный случай. – Пан Матьяш начал свой урок с короткой речи. Хорошо, что было темно. Никто не видел меня в этот момент. Я пыталась не давать волю слезам, но как-то безрезультатно… – Одна первокурсница нарушила печать…
В общем, Вы уже знаете эту историю. И знают все первокурсники. Правда, не все знают, кто был этой студенткой.

21.30. Площадка для тренировок
– Джегода? Это ты сегодня потеряла палочку? – деликатно интересуюсь у девочки с Валахии. Она соглашается. – А что ты готова за нее предложить? Как на счет того, что я отдам тебе ее, но в будущем, если я попрошу у тебя помощи, ты поможешь мне? – Она не соглашается.

21.50. Площадка для тренировок
С дрожащими руками подношу журнал профессору.
– О, пани Аника! – хочется провалиться под землю от стыда.
– Пан Матьяш, я… я бы хотела… попросить прощения…
– Так просите тогда. – За спиной профессора вырастает еще один Хуньяди, тот, который зельевар. Ситуацию спасла толпа других первокурсников.
----
– Извините, пан Хуньяди. – отвожу его подальше от других, чтобы никто не слышал. – Вы сегодня говорили, что могли бы что-то получить за найденную волшебную палочку. А насколько может быть высока цена?
– А палочка – это ценная вещь? Вот и подумайте.
– Я предложила, как цену – помощь.
– Право помощи? Достойно.

22.15. Площадка для тренировок
– Студенты! Сегодня наше занятие покажется для вас сущим пустяком! Сегодня вы работаете в тройках! Чтобы победить вашего противника, вам стоит знать лишь одну чару – «Ступефай». Итак, поехали!
Господи, хотя бы сегодня не разочаровать пана Воронова. Моя тройка была первой. Я была с двумя студентами Пражской коллегии. И знаете что?.. МЫ БЫЛИ ЛУЧШИМИ! Пан Воронов даже разрешил нам четвертый раз заступефаить нежить! Уииии!

22.45. Коридоры
– Матиуш, как ты думаешь, может, мне стоило просто отдать ей палочку и ничего не требовать? – меня терзают сомнения.
– Знаешь, твое предложение ей похоже на клятву босорканей. Про помощь и прочее. Ты об этом не думала?
Черт… Это действительно так. Я даже не подумала…

23.00. Перед целительским крылом.
Мы пили глинтвейн, мы увлеченно общались друг с другом. Я очень гордилась, что мой глинтвейн оценили лучше, чем пана Конрада Батори. Студентам понравилось, пану Хуньяди – нет. Ничего, я еще смогу его удивить!

2.00. Сон
Мне снова снится кошмар. Я – дочь Э. Батори, мне всего 8 лет. Батори заключает договор с Анной Дарвулией, ее дочь об этом, похоже, не знает. Когда я оказываюсь наедине с Анной, она… убивает меня. 8-милетнюю девочку! Она кладет руки на бездыханное тело, и сама падает замертво. А я встаю… Только я уже не маленькая девочка, наследница Батори, я – Анна Дарвулия. (что ты там говорил, папочка? Что там говорила пани Змий?)
Я уже своими глазами вижу продолжение сна. Я вижу ликование Влада Дракулы, когда тот узнает про смерть Дарвулии, как он приказывает убить всех кроме дочки Батори. Она выжила… Она…
Во сне ко мне приходит человек, Смотритель, он предлагает поучаствовать в одном ритуале, когда я проснусь. Да, я согласна.

2.55. Где-то в крепости
Мы сидим в ожидании начала ритуала, кроме меня собрались люди, которые тоже видели сон. Они хотят узнать конец. Только вот из неоткуда появляется тень, навья, перепугавшая до чертиков абсолютно всех. Почти всех. Мне показалось, что за ней лучше не ходить, добром это не закончится.

3.45. Ритуальный круг
То, что происходило во время ритуала, невозможно описать. Это нужно чувствовать. Мы были здесь, и в то же время мы были далеко, мы были даже не в этом времени. Мы были 12-тью босорканями, которые из последних сил боролись за жизнь. Мы были беспомощны. Мы замерзали холодной пещере среди Карпатских гор. Мы видели завесу. Мы видели, что за завесой совсем другая жизнь, без каких-либо ограничений! И нас постепенно становилось меньше… Мы переходили в другой мир, становились свободными… Мы все умерли.

6.00. Александрийская коллегия
Мы с Эрзси принесли свои вещи с лаборатории и обнаружили, что к нам пожаловал пан Матьяш с третьекурсником с Валахии. Кстати, это уже был ритуал. Под утро пан профессор постоянно оказывался в нашей гостиной.
– Пан Матьяш, а что у Вас с голосом? – Мне искренне стало его жалко, он хрипел, сипел, но нормально говорить не мог.
– А это, пани Аника, логическая задачка. В последствии какой чары я порвал голосовые связки? Решает только первый курс, остальные уже знают ответ. Я хочу слышать, как скрипят ваши мозги.
Кроме меня из первокурсников был только пан Змий с Праги. Я не могла позволить Александрии и себе проиграть.
Знаете, сколько времени у меня заняло решение задачки? 40 минут. Пришедший пан Чеслав Хуньяди, довольно быстро все понял. И он же мне рекомендовал подумать молча. Да, да, да, когда я нервничаю, от меня слишком много шума.
«Хорошо… Он кричал. На кого он кричал? Нет, нет, он кого-то сильно испугался! Нет. Может, кричал на студента? Или от счастья? Он очень громко выкрикивал чары! Снова нет… ОТ ЧЕГО МОЖНО КРИЧАТЬ ЕЩЕ?».
– Пан Матьяш, я всего-то студентка первого курса, мне даже страшно такое предположить, но, может, Вы таки кричали //вырезано во избежание хитрых бобров// и это последствие //снова вырезано//?
– +100 баллов, пани Аника.
АААААААААААА! Я ДОДУМАЛАСЬ! ДА! Не знаю, насколько громко я тогда кричала, наверное, разбудила всех. Это было достойное окончание семестра!!!
– Видишь, я же говорил тебе, просто закрой рот и подумай молча. – Пан Хуньяди как всегда весьма прямолинеен, но чертовски прав!
Меня обнимает Эрзси и поздравляет, меня поздравляют все александрийцы. Я чувствую себя такой счастливой!

Вспоминаю это, и становится немножечко грустно… Семестр закончился. Впереди каникулы, которые я проведу в Дурмштранге. Я достаточно долго не увижу своих друзей. Но я буду ждать нашей встречи очень сильно.


===========
И еще несколько слов постфактум: это была очень эмоциональная игра. Это была очень насыщенная игра. Да, чтобы вляпаться в какой-то сюжет, нужно было еще придумать, почему Аника будет логически там смотреться.
Например, семья Ауэршпергов не была одним из 13-ти родов, Аника была совсем не из этой пьесы, это бы все обошло ее стороной. Поэтому она (не она, а я, конечно) нашла себе проблему в другом месте – она вообще та самая босоркань.
ОБВМа моего персонажа хватало, чтобы еще и с другими поделиться. Если Вам вдруг казалось, что все слишком скучно, одни только занятия, нужно было приходить к пани Анике :)

Mystery

главная